Jump to content

Виман

Members
  • Content Count

    54
  • Joined

  • Last visited

Community Reputation

365

2 Followers

About Виман

  • Rank
    Пользователь

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. ...Смелый Октавиан дерзко и ловко ✙ Устроил для твари лихую уловку ✙ И, к отступленью ей путь преграждая ✙ Голосом храбрым кричал: "Окружаем!"... ✙ Эрна и Айзекст, "Баллада о погибели виверны" Пребывая где-то в далеком и холодном заключении, Исайя напевал своим соратникам, братьям по несчастью, слова далеко известной ему баллады. Когда-то юноше было, несомненно, горько, что его имени не запомнили барды и сам он не смог стать тем, кто совершил бы героический подвиг, о каком бы долго вспоминали в будущем. Но сейчас эта баллада была для него приятным и калечащим воспоминанием. Из тех героев, чей подвиг она запечатлела когда-то, живой остался лишь один. Но все они были знакомы Исайе, и оттого ему становилось одновременно грустно и счастливо, что он когда-то знал их, был рядом. Октавиан был человеком, к которому Исайя относился с трепетом, уважением и неприятием. Кузнец, воин и попросту хороший человек, когда-то такой наивный. Он остается последним героем этой баллады, чья жизнь по-прежнему продолжает свое беззаботное шествие. Ученик и учитель, Октавиан "Пламенный Молот". - Ты был хорошим другом, Октавиан... Честным, верным и умелым... Кто знает, быть может, если бы ты по-прежнему был с нами, все сложилось бы иначе? - Исайя усмехнулся и откинулся на спину; невольно скрежетали кандалы на ногах; Исайя продолжал ворошить прошлое, не властный над настоящим, - Мэнуэл, Илвин и остальные тоже... Надеюсь, хотя бы у тебя жизнь заладилась. И будет такой же впредь... Прости меня за все, брат.
  2. Не ждали, наверное? А я вернулся. В Нордфол, полный руинами и солдатами почившего короля. Говорят, что их два десятка тысячами. Не сомневаюсь, что это истина – солдаты заняли всю территорию от Бравинга до самого Вестпайка, встали огромным лагерем. Подумать только, эти люди убивали моих братьев полгода назад. А я убивал их, возможно, моих земляков. Мэнуэл, впрочем, всегда был простым солдатом, бьющимся в лидеры. Такая участь – смерть - была вполне очевидным для него исходом. Кто воюет мечом, тот от меча и погибает. И вот теперь мы тремся бок-о-бок с королевскими солдатами, сим злостным трением разгоняя кровь и нездоровый пыл, противный друг другу. Главное, чтобы эти солдаты не узнали, что я такой же гатиец, как и они. С высоты их полета, мое нынешнее положение увидится им чем-то постыдным. А их тут двадцать тысяч. Кто знает, на что они способны и насколько сильно их жрут прошлые обиды. Одно я знаю наверняка – смерть короля они нам не простят, даже если узнают таинство его смерти и порочность ума при жизни. И если кому-то из них вздумается смести нас прочь, это, без сомнения, будет для них столь же легко, как растоптать муравейник. Поэтому не стоит их злить ещё пуще. Ведь нам, скорее всего, еще предстоят многие битвы с ними бок-о-бок, поскольку драконы и темный маг по-прежнему угрожают роду человеческому. Хоть что-то нас сплотит. Но я надеюсь, Боги каждого из людей накажут за грешное бытие и самосуд, эти войны. Впрочем, кому, как не Богам, знать всю подноготную любой войны. Порой мне кажется, что мы просто игрушки в их руках, за которыми наблюдать - забава. Почему они держат нас в неведении? Я ведь даже не знаю, сколь правдивы слова, описанные в книге Их воли. В Нордфол я вернулся не один, но с Эйери, Рэдиксоном и Арном. Да, нас всего лишь четверо, не считая нескольких приязненных наемников, присоединившихся к нам, непосредственно, в самом городе. Ну и Бруно, куда же без него. Удивлен, что он по-прежнему жив, с учетом его отношения к жизни. Мне же пришлось оставить ученичество у старейшин – вновь я покидаю, казалось бы, насиженное место. Многие горцы оправдали своё имя, оставшись жить в горах Арриуса. Я не смею их судить – они не хотят рисковать своими жизнями за души тех, кто их в грош не ставил. Но я дал клятву, что буду нести доброе слово и помощь всем тем людям, что нуждаются. И данному обету должен следовать. Конечно, были и другие клятвы, которые я уже успел водрузить на свои плечи, да так, что некоторые противоречия в принесенном буквально ставят меня в тупик и гвоздят к земле. Это в какой-то мере даже забавно, если пытаться вникнуть в суть всего, что я раньше молвил. Однако я попытаюсь что-нибудь придумать, не всё ведь так уж плохо. Поэтому-то я здесь, да. Следую заветам Божьим, вопреки неведению и смерти, которая то тут, то там, приглядывает за мной и остальными. Радоваться свободой и непринужденностью внутри себя невозможно, покамест где-то снаружи разгорается пожарище, полное людей. Пока кто-то несправедливо погибает по воле человека, возомнившего себя судьей. Я должен помогать остальным, ведь это мой народ, моя раса, хоть и в их глазах я просто какой-то дикарь. Возможно, все эти люди на самом деле мои дальние-дальние родичи. Если все мы явлены этому миру чем-то единым, тогда мы действительно приходимся друг другу - в какой-то мере - братьями и сестрами. Тогда мы должны всегда держаться вместе, помогать друг другу. Это не причина, а повод. Только вместе мы сможем прийти к лучшему. Люди сумели победить ещё одного дракона, понеся огромные потери, однако остались и другие им подобные, ещё более сильные. С явственным приходом войны, знакомых мне людей стало слишком мало на этом свете - почти всех сломила эта борьба. Да обретут их души вечный покой. Я надеюсь, королевские солдаты не бросят нас в решающем сражении. Сколь бы я не хотел отойти в мир иной ради встречи старых друзей, настоящее волнует меня в большей мере. В конце концов, реальный мир - это то, чем я живу. По крайней мере, я знаю, что может ожидать меня в повседневности, но в смерти... Однако раньше жить было действительно проще, когда я был мал и небогат. Тогда я не мог назвать себя сильным или знающим. Но теперь я понимаю, что имел в виду Вальдр: «Счастье в неведении». Чем меньше я знал, да чем более наивным я казался, тем более легкой казалась мне жизнь, оттого и счастливой. Но теперь на мне лежит большая ответственность, множественные обязанности. Я в состоянии вершить судьбы людей и свою собственную. В свои двадцать я силен так, как никогда ранее. И это к лучшему, ведь я умею распоряжаться своей силой. Я направлю всю её на то, чтобы люди могли продолжить свои жизни. Защищать их, готовить еду, лечить, подбадривать… Всем нам предстоит много трудиться для того, чтобы вернуть жизни привычный ход. Впрочем, «как раньше» уже не будет. Нужно что-то менять, дабы подобные войны не повторились вновь. Но мы справимся со всеми этими несчастьями, как справлялись наши предки, я верю.
  3. Война и не думает заканчиваться! Одна ужасная весть следует за другой. Темный маг Санарик, благословлённый Белиаром, обратил торговую жемчужину Гатии в пепелище. Люди говорили, что он опустил огромную огненную сферу на город, а маги не смогли предотвратить её приближение. Я лично видел руины Вестпайка, всё еще горящие, однако более там никого нету, окромя тех несчастных, что не успели избежать пожара. Недавно я слышал, что там объявилась нежить, и это наверняка ещё не все. Выжившие направились в монастырь Святого Данхэма, и теперь размышляют над дальнейшим планом действий. Надеюсь, они справятся без нас. Не знаю, правильно ли мы поступили. Впрочем, чем бы мы им помогли в борьбе против дракона, темного мага и армии Гатийского генерала, Йенекеве, с нашими-то остатками. Многие люди попросту покинули Нордфол, как, например, мой брат. Не смею судить его - правом не наделен. Надеюсь только, что он будет счастлив на Южных островах. Что же до Бравинга? Теперь от него осталось только название и крепость. Наверняка город займут другие выжившие, ну и благо. Холода по-прежнему продолжаются, а дракон, если я всё верно помню, стоит на страже заснеженной долины. В связи с холодом и вторжением дракона, из Тиаренфаля и окрестностей дикими стаями хлынули животные: от волка до мракориса. Но, пожалуй, главную опасность представляют чёрные рогатые глорхи. Они бродят близ дорог целыми стаями, и шанс выжить при встрече с двумя или более особями, как правило, очень мал. Эти существа чуть не убили нескольких вольников (из монастыря) и горцев на мосту, близ Вестпайка. Наши охотники вовремя нас предупредили, и мы смогли помочь. Добывать еду становилось все тяжелее, а травы едва ли получалось найти под плотным снегом. Кто бы ни выходил за стены города - даже группами - почти все возвращались не солоно хлебавши, израненные и заболевающие. Мы не могли больше оставаться в Бравинге - стены крепости, пусть и неприступные, сулили нам голодную смерть. Поэтому вождь принял решение возвратиться на родину своего народа, в горы Арриуса, где располагается клан Топора. Не будь сейчас войны, это место могло бы стать домом для меня и всей моей семьи, которая сейчас по-прежнему в Гатии. Я лишь надеюсь, что мама жива и моя двоюродная кровинушка - тоже. Я молюсь за них каждый день, и надеюсь, что смогу забрать их из этого несчастного королевства. Пусть с этим местом у меня связаны добрые воспоминания о детстве, сейчас там небезопасно, даже для мирных селян. Когда-нибудь я точно вернусь за ними. Теперь у меня в достатке свободного времени, и большую его часть я провожу в познании. Хорошо, что мы успели спасти из библиотеки все важные книги. Благодаря этим книгами и знаниям старейшины Тормунда, я наверняка смогу многому научиться. Сейчас я уже научился создавать, заряжать и использовать простейшие свитки, а также познаю таинства медитации, чтобы расширить свой магический потенциал. Если бы вы только знали, что моим глазам открывается во время медитации! Без этого знания вы наверняка сочтёте меня безумцем, но таковым представляется потусторонний мир. Он загадочный, безумный и непонятный, и даже магам не под силу в полной мере описать закономерности этого мира. Впрочем, о чем это я говорю - многие загадки даже нашего мира по-прежнему остаются нераскрытыми для нас, и это, конечно же, печально. Скажу вам лишь, что видения в медитации подобны сновидениям, однако, в отличие от снов, в первых я способен что-то чувствовать и всегда понимаю свою цель - познать потустороннее и развить свою силу. Однако зачастую мне незримы пути для достижения этой цели, либо я нахожу их ужасно абсурдными и в какой-то мере даже пугающими, если задуматься о том, как зарождаются эти видения, персональны ли они для каждого человека или нет... Как бы там ни было, я продолжаю практиковаться и учиться. Возможно скоро меня и Эйери наградят испытанием и посвятят в тайны круга старейшин. Немного забавно, наверное, видеть со стороны как два человека абсолютно разных возрастов преследуют единую цель. Так или иначе, из Эйери выйдет хороший наставник. Он наверняка многое повидал за свою жизнь. Да уж, в жизненной опытности сила всех старцев. А моя, наверное, в подвижности и любознательности. Ладно, поживём да увидим, как все дальше пойдёт. Пусть воины тренируются, а ученики постигают, ибо впереди нас ещё многое ждет.
  4. Вера и знание ✙ Взвалив на свою душу тяжесть обетов и клятв, данных именем Инноса и Аданоса, юноша, наконец, избрал свой путь Тропа познания тяжела и терниста. Она нещадно корит глупых и нетерпеливых, но награждает смиренных и праведных Ошибки прошлого учтены, но не позабыты, и Исайя сделает всё возможное, чтобы люди вспоминали о его добродетелях Он посвятил свою жизнь служению Богам, балансу и ближнему своему. То есть путь вечного ученичества и вечного мастерства Открывая потаенные уголки своей души и сознания, Исайя верил, что обретёт знание, способное изменить этот мир к лучшему Обучение: § 1. Перво-наперво, начинающий ученик, кое-как расправившийся со своей скорбью и болью утраты, решил посвятить себя написанию свитка. Ранее он уже имел дело с подобного рода письменами, как и Эйери, наставляемый Тормундом, но мало что запомнил из-за своей отвлеченности и апатии. Но вскоре он вновь преисполнился тягой к учению. Взяв в библиотеке форта старый фолиант, кроющий в себе великую мудрость, а также пергамент и чернила, Исайя приступил к написанию, сверяясь в процессе с книгой формул - Написание свитка: "Свет Исцеления" § 2. Обстоятельства вынудили горцев покинуть старый дом, и теперь они обретались на своей родине, в горах Арриуса. Исайя продолжил свое обучение на новом месте, с трудом свыкаясь с обстановкой, но утешенный тем, что в горах, по крайней мере, тепло. В первую очередь Исайя узнаёт от мастера Тормунда таинства медитации. В процессе медитации человек и его сознание полностью отрекаются от действительности окружающего мира, позволяя себе образовать усилением воли и воображения нечто необычайное. Ученик сконцентрировался на созидании образа собственной магической энергии, которую ему вскоре предстоит открыть в полной мере. Мастер сказал, что каждый представляет её по-своему, и потому Исайя задействовал всю силу своего воображения, казалось бы, позабытого за ненадобностью - Основы медитации § 3. Ученик почувствовал себя в достаточной мере осведомлённым и опытным, чтобы открыть для своей души возможность заглядывать в потусторонний мир и черпать магическую энергию из образов, населяющих тот, проводить её через себя в мир, где зарождается тело и сознание. Под наставничеством Тормунда Исайя научился заряжать свитки и контролировать свой магический дар. Ученик зарядил свиток "Свет исцеления", ранее написанный им в Бравинге, и активировал тот на учителе, затягивая его умышленно нанесенную рану на руке. Исайя преуспел, однако развивать свой дар до совершенства ему ещё предстоит - Зарядка и использование свитка § 4. Потусторонний мир, в который вторгаются маги во время медитации и для концентрации магической энергии, по-прежнему очень мало изучен. И изучить нечто конкретное практически не представляется возможным. Каждое видение в медитации - словно реальность. Отличие от сна лишь в том, что ты знаешь, зачем ты вторгся в этот мир, но зачастую не понимаешь, что от тебя требуется, чтобы достичь цели. И иногда ты просто не представляешь, как возвратиться в мир, где обретаются твои тело и душа первоначально. Исайя медитировал на песчаном берегу, пытаясь развить свой магический дар и избавиться от страха неизвестности. Проникая в чертоги чуждого мира, ученик увидел жуткую картину, но сумел возвратиться в свой мир, расширяя грани своего сознания. Кто знает, насколько опасны могут быть подобные видения - Медитация на песчаном берегу § 5. Спустя несколько беспокойных дней, Исайя вновь решил посвятить себя медитации. Учитель объяснил ему, что не стоит бояться потустороннего мира столь сильно и не стоит воспринимать всё то, что там происходит столь резко и суеверно, словно предвестие. Исайя решил, что стоит поверить учителю, ибо, действительно, до настоящего момента медитации никак не губили его здоровье или разум, хотя видения пытались внушить ученику всю серьезность и правдивость происходящего. На сей раз Исайя решил помедитировать, забравшись на старое, если не древнее, дерево, иссушенное и голое. Интересный выбор, в какой-то мере даже опасный. Тем не менее, кое-что действительно удивительное имело место быть, и даже за гранью потустороннего мира - Медитация на древнем дереве § 6. Последнее время Исайя проводил ночи в беспокойстве и явственно ощущал недостаток сна. Он почти что привык к тому, что у него часто болит голова из-за постоянного перенапряжения, работы с магическими свитками и потусторонним мир. Однако в этот день ему совершенно не хотелось спать. Внимание Исайи привлекла книга, что украшала неприметный столик в пещере, которую он называл теперь своим жилищем. Не было в этой книге ничего необычного для юноши, поскольку он был очень тесно знаком с её содержимым, и странствовал вместе с ней вот уже несколько лет. В книге содержались истины, понять которые проще простого, но придерживаться которых намного сложнее. Зачастую человеческое сознание способно искажать эти истины, и даже не подозревать этого. Потому Исайи решил вновь прочесть эту книгу, дабы вспомнить что-то, что мог позабыть. Это чтиво было дорого и нравно ему, и всегда наставляло на путь истинный, указывая ему на великую цель - Вкрадчивое чтение и безмолвные рассуждения § 7. В старом фолианте, спасенном из библиотеки Бравинга, Исайя узнал об умиротворяющем заклинании, способном окутать аурой спокойствия даже самых неистовых и неприкаянных. Обладая некоторым опытом создания свитков, юный маг взялся за дело. Он написал свиток, указав его воздействие на цель близ заклинателя, успешно зарядил его и даже применил. В качестве испытуемого вышел Арн, горец-охотник. Несмотря на полную расслабленность и не впечатлительность последнего, Исайя сумел оказать на него магическое воздействие, на короткое время максимально умиротворяя его сознание и тело - Написание, зарядка и использование заклинания § 8. Вскоре после использования свитка "Сон", Исайя продолжил свое обучение, и нашел в магическом фолианте хорошее боевое заклинание, с которым юный маг как раз мог совладать. Он успешно начертил и зарядил свиток магией, и предстояло только лишь воспользоваться им. Тогда Исайя пришел к озеру, и решил проверить сказанное в фолианте: "Синергия магических разрядов и воды не плодотворна, но губительна и деструктивна". Как оказалось, мудрость, запечатленная в фолианте, истинна - вода вкупе с чистой энергией имеет разрушительный потенциал. По крайней мере, в отношении к живым существам, таким как, например, рыбы. По крайней мере, сила юноши и его заклинания были не столь велики, чтобы лишить жизни целое озеро - "Малая молния" или же магическая рыбалка § 9. Исайя забрался высоко в горы, где свистел неистовый холодный ветер. Это было одно из тех мест, сосредоточение в котором было очень тяжелым процессом. Но юный маг сумел найти в себе силы и терпение, чтобы перебороть шквальный ветер. Сев на краю скалы, он закрыл глаза и погрузился в себя, а затем душой своей отошел в мир иной, дабы найти нечто, что могло бы просветить его разум. Множество странностей он встретил на своем пути, но вместе с ними он находил и туманные обрывки знаний, а воображение дорисовывало пугающие образы из прошлого, пытаясь ужаснуть и удивить юношу. Это всё было так необычно, словно в первый раз, но Исайе все больше казалось, что он становился сильнее и уже преодолел свой страх над потусторонним. Он научился обращаться к этому миру, улавливать знаки и черпать из него энергию для магических свершений - Медитация в высоких горах
  5. Уединенный, Исайя забрался на высокую скалу и с благоговейным страхом наблюдал за простирающимся перед ним простором. Благо, в горах Арриуса на порядок теплее, чем в Нордфоле. Даже забравшись высоко-высоко, ветер в большей степени лечит, нежели калечит. Но на душе было по-прежнему беспокойно. Из раза в раз перечитывая неброское письмо, сжимались кулаки и давились слезами глаза. Он действительно остался один в этом мире. Родная кровь из числа братьев теперь иссякла. Джейк, Мэнуэл, Отис - все они теперь в лучшем месте, и наверняка не терзаются думами о чём-то обыденном. Средь живых остался один лишь Отис. По крайней мере, он наверняка был жив в момент написания письма, а что же в настоящем - черт его знает. Вспоминая о былом, Исайя на мгновение улыбался, а затем вновь замирал, пораженный грустью. Сколь многое он потерял и сколь многих обрёк на потери - врагов, друзей, незнакомцев. Глубоко в душе Исайя надеялся ещё раз встретить своего брата, но уже при иных обстоятельствах, на порядок более романтичных и добрых, чем он может позволить себе сейчас. Быть может когда-нибудь он даже услышит его голос, смех. Или увидит взаправду его дочь, о которой Отис так грезил. Не имея больше сил вспоминать и затрагивать больное, мечтая о лучшем будущем, Исайя выпустил из рук письмо на милость ветра, и тот понес исписанный пергамент вдаль, оставляя лишь память о прочитанном. - Спасибо вам за всё, Отис, Мишек. Знайте: где бы вы ни были, где бы я ни был, я всегда буду помнить о вас, и я обязательно вас найду, - тяжело произнес Исайя, пряча в руках красное от горьких воспоминаний лицо.
  6. В нескольких кварталах Вестпайка, а также возле казарм, были развешены объявления о том, что весьма скоро в Бравинге состоится турнир, и что каждый человек волен принять в нём участие! Жители Бравинга приглашают всех желающих посетить город и сразиться на арене!
  7. Алхимические тайны 1) Ваш ник: Исайя; 2) Текущий уровень навыка: Алхимия - 1 - варка эссенций исцеления и маны; 3) Навык, который вы хотите развить: Алхимия - 2 *** Исходя из собственного любопытства, желания учиться и стремления помогать людям, Исайя решил открыть для себя искусство алхимии. Он решил, что его путь, как целителя, должен преисполниться новыми тропами, помимо богословия и знаний о мироздании. Учителем юноши выступил один из старейшин Бравинга, известный как Тормунд. И для того, чтобы не забыть того, чему посвящено драгоценное время, Исайя завёл новую книгу, в которой записывает формулы и конспектирует процесс изготовления зелий. Обучение изготовлению зелий (0 лп) 1) Теория и практика от мастера Тормунда (1 эссенция исцеления) - https://imgur.com/a/W0Kkl7I; 2) Самостоятельное изготовление эссенций исцеления (3 шт) - https://imgur.com/a/I9CyXbt; 3) Самостоятельное изготовление эссенций маны (3 шт) - https://imgur.com/a/N70J2Xz Алхимия с базовыми знаниями (1 лп)
  8. Люди, жизнью и любовью которых я дорожил, пали жертвами кровавой войны. Мы сражались против короля Гатии, чей разум - и без того полнившийся пороком - волею недобрых сил был подчинён, чтобы претворять в жизнь зло. Воочию я видел короля, и видел, как его плоть умертвили мои братья, ныне - покойные. Но смерть короля не дала нам окончательной победы или счастья - ничего. Я более не нахожу в себе сил для выражения скорби или счастья, зная, что большинство из тех, кто был со мною всё это время, теперь мертвы. Я потерял так много крови, но я не стану жалеть себя, ибо другим не лучше. Многие братья мои, коих свет знал как отличных воинов и преданных друзей, теперь в лучшем мире. И они приглядывают за мной свысока, я верю. Я не смею разочаровать их. Мой кровный брат Мэнуэл тоже пал жертвой войны. Он всегда был прекрасным лидером и воином. И такой исход - смерть в бою - наверняка был очевидным и желанным для него. Война оставила от нашего отряда лишь мелкие полумёртвые кусочки прошлого, разрозненные и разногласные. Пусть останется быль о деяниях нашего славного отряда, и пусть каждый занимается тем, что ему по нраву. Ведь капитан ушёл, и никакого контракта больше нет, хотя раньше это нам и не мешало. Нас осталось слишком мало, и никто не хочет быть новым капитаном, ибо все понимают, насколько велика и тяжела была ноша Мэнуэла, сколь долго он шёл к своему становлению. Быть может когда-то мы ещё дадим о себе знать. Сейчас другое время, да и погода какая-то странная - всю неделю не стихал порывистый ветер, и я заметил, как нечто будто бы затмило солнце, на миг. И за этим нечто гнались тёмные тучи, скрывающие лик, тело и само солнце. Местные говорят, что доныне не видели такого продолжительного буйства стихии. И теперь все жители Бравинга и окрестностей скрылись в каменной крепости. Пол и стены холодные, огромен зал, однако бури и ветра здесь до нас не доберутся. Незадолго до всего этого, Бравинг посетил маг круга Воды, сказавший, что мы каким-то образом пошатнули баланс в ходе военных действий, в Этайне. Уточнять, что именно мы противопоставили балансу, и что нас за это ждёт, он не стал, захотев обсудить это лично со старейшинами и вождём, когда те будут готовы. Маг сказал, что скоро самолично вернётся для беседы, или отправит в Бравинг одного из своих братьев. Я предупредил старейшин и вождя о возможности скорой беседы, но той так и не суждено было статься - ужасная буря и ветра стали всему помехой. Однако я не смею отрицать, что такая продолжительная буря - есть кара Аданоса за то, что мы нарушили баланс. Магу Воды нет причин лгать, и я думаю, что стоит найти его как можно скорее, и обсудить с ним то, о чём он хотел рассказать. Наверняка ещё не поздно всё изменить. Если ветер немного стихнет, то, наверное, отправлюсь в Вестпайк. Или отправлю кого-нибудь из добровольцев, посмотрим. В данный момент я считаюсь учеником старейшины Тормунда, и этим, без преувеличения, могу гордиться. Он хороший человек. Моложе, чем Вальдр, но почти такой же мудрый и добрый. Если буду прилежным, то смогу, наконец, обучиться дару исцеления, с помощью алхимии. Возможно, я даже овладею магией. Но об этом пока рано думать. У меня ещё есть дела, порученные мне мастером Тормундом. Пора бы уже заняться их выполнением. Заодно взгляну, не стих ли знойный ветер за стенами крепости.
  9. Отряд приписывал Илвину множество достоинств, большая часть которых действительно была оправдана за время его блестящей и непревзойденной службы. Признанный талисманом отряда, некоторые считали Илвина практически бессмертным ввиду его неоспоримых способностей и умений. Но молва о бессмертии - всего лишь былина, слова ободрения. Война всякого поставит на место, и не посмотрит на цену. - Не было никого более сильного и умелого в нашем отряде, чем ты, Илвин. Я помню тебя ещё с тех времён, когда мы жили на усадьбе покойного барона Дельмаса. Оба были столько наивными и нетребовательными. Кажется, от всего этого не осталось и следа. Но ты навсегда останешься жить в моём сердце и воспоминаниях, великий герой, брат мой, Илвин. Я верю, ты сейчас в лучшем месте. И все мы скоро присоединимся к тебе. Но я так не хочу умирать... - Как же я ненавижу эту войну...
  10. Потрескивал ритуальный огонь, пожирающий мертвую плоть и уносящий душу далече - туда, где нету виденья для живых. Многие собрались вокруг огня, чтобы на пару с ним проводить в последний путь своего брата, учителя и врачевателя. Над фортом поднимался густой дым, а вместе с ним возносилась к небу и душа. В это верил Исайя, и хотел чтобы вера его оказалась истово правдивой. Пальцами сползая от слезливых глаз к переносице, он молвил, почти что про себя: - Ты был братом моим при жизни, Вернер, останешься им и в смерти. Не могу поверить, что ты больше ничего не скажешь мне в ответ. Твоя доброта, умение слушать и трудиться во благо - всё это не будет забыто. Я всегда буду помнить о тебе, брат, и обязательно напомню другим о том, сколь славен и добр ты был. Прощай, любимый друг. Придёт время, и мы снова будем вместе...
  11. Кипящая лава действительно ничего не оставила от Скурда. Возможно, даже воспоминания о нём были стёрты огнем. В окружении других наёмников, Исайя говорил в сердцах: "Какая высокая и "поучительная" мораль была в твоих словах: "Вы все достойны смерти!". Видимо, Боги захотели первым удостоить тебя такой великой чести. Видится мне, они не ошиблись с выбором. Думаешь, попаришься теперь немного в лаве, и станешь чист, непорочен, словно ребенок? Да нет, в царстве Теней огонь и мрак просто разорвут твою грешную душу на части. Тебе стоило отдать последние секунды жизни на раскаяние и мольбы. Жалкий и невоспитанный, но такой гордый братоубийца. Твоих трёх сотен монет на деле оказалось маловато для того, чтобы вбить гвоздь в крышку моего гроба. Вновь ты недооценил силу общества. Но тебе повезло в смерти - ты затих довольно быстро. Однако ни о чём не жалеют только такие законченные люди, как ты. Догорай же, Скурд! Надеюсь, я никогда больше не встречу тебя или тебе подобных в этом мире. И в следующем, впрочем, тоже"
  12. Я долго шёл, не раз сворачивая со своего пути. Загонялся в тупик злым сомнением, возвращался к истокам, снова следовал протоптанной, но неявной дороге, и наконец, прибился к выводам и собственному становлению. Многие мои знакомые уже сгинули - значит, такова их судьба. В смерти нет греха, но им полнится существо. Возможно, если бы я больше времени уделял этим бедолагам, они бы сейчас находили радость в моем обществе, оставались бы живы, радовались простым вещам. Пусть утраченное станет уроком для меня и окружающих. Я не хочу больше вспоминать о прошлом, кроме как о чудных воспоминаниях детства. Но по правде сказать, недосягаемость последних бьет больнее любого меча или насмешки, проигрыша или неправоты. Однако мне всё равно есть чем гордится, ведь я выполнил своё испытание, победив горного огра и был представлен чести стать горцем, подобно своему брату. Я пробил ногой лед, ступая в ледяную воду, держась под покровом льда столь долго, сколько это было возможно. Когда тело, задушенное холодом, практически онемело, я с трудом всплыл на поверхность, ступая на берег, к теплу костра, возле которого стояли мои братья - будущие и настоящие. Клятва Аданосу и Арриускому народу, слова которой я хранил в своей голове, была дана во всеуслышание, а магические руны обжигали тело изнутри, будто бы сменяя течение крови и преображая мой образ мысли. Окружающие скандировали мое имя, новое и старое. Ветер. Милостивый Ветер. Так меня нарекли они. Ветер переменчив и своенравен, но силой своего дуновения способен подталкивать людей к истине, нести их сквозь тяжелейшие испытания, сметая на пути преграды. Холоден и разрушителен тот ветер, что явился в ярости, но я был сочтён добрым и рассудительным, милостивым. Потому и был назван так. И именем своим, и братьями своими, смею гордиться. Столь многое и многих мы пережили вместе. Всяк человек здесь - брат для меня, как и те, что на родине. Я отправил им письмо, где предостерег о скорой войне, и дал указания на случай беды, и теперь могу лишь надеяться на их благоразумие, доверие ко мне. Когда-нибудь я вновь повстречаю их и приятно удивлю своей новой бытностью, что связана нерушимой клятвой. Слово "клеймо" в раньшем времени звучало в моих ушах как-то презрительно, словно говорят о преступнике, но сейчас я полностью уверен, что был награжден этими рунами, а не наказан. Я дал клятву, и если я нарушу её, пусть мои доблести будут забыты, имя покрыто позором, и позор мой станет известен всему миру. Теперь я горец, ученик старейшины Вальдра, и путь моего ученичества будет тяжел, но я ни за что не отступлю. Я найду истину и овладею магическим даром исцеления и защиты. Да будет так, во имя равновесия!
  13. Gothic_2_Screenshot_2020.02.02_-_14.29.0

    1. Хил

      Хил

      Извиняюсь, я не хотел как либо задеть вас, использовав это лицо, создавая своего персонажа. С уважением, Хил. 

      d24e90c986a1873f371493c2576e7034.jpg

    2. Haruspex

      Haruspex

      А ты хорош, потусим?

    3. Хил

      Хил

      Благодарю вас за приглашение, вы очень любезны. Я попрошу свою матушку, отпустить меня пообщаться с таким приятным человеком. 

       

      IMG_20200218_234859.jpg

  14. Слишком часто я ошибался в своей жизни. Слишком сильно я отклонился от своего истинного пути, уготовленного мне Богом. Я не мог быть убийцей, но непременно стал бы таковым, коли продолжилось бы ещё мое бытие в среде наемников. Я едва не позабыл свои молитвы и был близок к идиотическому забытью, которое несёт в себе это порочное общество. Нет, я не воин, а человек своего Бога. В этом явлении вся моя сила, но здесь она никчемна. Все-таки, моя вера и добро здесь никому не нужны. Почему нельзя просто объединиться и уничтожить зло? К чему вся эта недоверчивость? Эти никчемные тайны, сокрытые лишь ради поддержания гордости. Стыдно ли, боязно ли просить помощи своего брата – тогда будь низвергнут, оставшись в полном неведении. А эти благородные? Сражаются! Сражаются за место в догорающем доме, который вот-вот рухнет. Неужели это все, что их заботит? Ведь если они не объединятся, то умрут все до единого, и прервется, возможно, не только их род, но и весь род человеческий в целом. Когда-нибудь они спохватятся, но тогда жертв будет уже неисчисляемое количество. А может считать будет и вовсе некому. Действительно, ведь в этом краю мало кто может сосчитать хотя бы до ста, но я подразумевал не это. Если людям не доступно понимание моей до ужаса простой и понятной идеи, которая, впрочем, даже не относится к духовным планам, я не смогу им помочь. Ровно как и не смогу помочь братьям-наемникам, глухим и жестоким к моей вере. Одного лишь умертвия в диких землях, некогда бывшего троллем, мне сполна хватило для того, чтобы вновь утвердиться в порочности этого мира и существовании Зла. Прямо у нас под боком. Зла, которое, что бы не говорили другие, свойственно людям, и именно от этого свойства идут все беды. Правда, которую не в состоянии принять другие. Поэтому я и ушел из отряда. В Бравинге меня не поймут, не воспримут всерьез ввиду моей юности, и из него я тоже ушел, поскупившись хоть на какое-то прощение. Я решил, что пора вновь возвращаться на родину, и честным, добрым трудом совершенствоваться в обществе любимых мною людей. Я пытался вернуться домой морем, но кораблей больше нет, а «Скиталец» не поднимет свои паруса еще очень долго. Пеший ход вплоть до самой Гатии был равноценен самоубийству. Помимо мозолей и жгучего холода меня бы ожидали ещё и разбойники, звери и, быть может, самое настоящее зло, если верить слухам об Этайне. Мир буквально выступает против меня, и я до сих пор не знаю, как там моя родня, живы ли ещё мои друзья. Я со всей душой просил своего Господа, чтобы мои ожидания оправдались, и мои любимые люди, как и прежде, не знали тех бед, что пришлось пережить мне в столь краткий период своей жизни, однако я по-прежнему пребываю в неведении, которое нельзя нисколько счесть благом. Мне некуда было идти. Деньги и оружие являлись ненужной ношей для моего усталого тела, и шел я сквозь ничего не значащие, пустынные дорожки, облаченный в одну лишь робу и несущий в руке теплую книгу. Её тепло было в большей мере духовным огоньком, но руки мои напитали её и естественным теплом. Я столь давно не открывал книгу ту, но по-прежнему помню все слова Божии, их волю, наизусть. Но никому, кроме меня, видимо, не интересна их воля. Я не учитель и не лидер - просто дурак, какого никто не послушает. В своей надменности они не изыскают победы. Родные братья глухи к моей вере, но у меня есть и другие, что, несмотря на практическое незнакомство, примут меня как своего в полной мере. Я пришел в монастырь Данхэма, свободный от каких-либо обязательств перед этим краем и своим отцом. Помнится, когда-то он тоже был здесь. Не ведал и поныне о его целях в этом месте, ибо тяжел для понимания был характер моего отца. Знаю только, что не столь далече было сокрыто его послание к нам, о котором мы благополучно забыли. Так или иначе, я сделал все, что мог, отец, чтобы вразумить своих братьев, но этого оказалось недостаточно. В этом есть и твоя вина, отец, однако я давно простил тебя, и более не держу зла. Я всем сердцем ощущаю, что мое место здесь, в монастыре. Только здесь меня примут, как равного, по-настоящему, как своего брата. Обитель знаний и древней мудрости. Теперь я зовусь монахом не просто так. Пусть теперь, помимо веры, в моих словах будет истовое знание этой жизни, сокрытое в сотнях книг, что хранит монастырская библиотека. Пускай сейчас я только лишь помощник келаря, но придет время и я получу возможность изучать писания, и, быть может, даже сам займусь писательством, выйдя за рамки собственного дневника. Возможно, когда-нибудь я вернусь, и донесу руинам этого мира свою мысль. А может, и не донесу. Жизнь в стенах этой крепости идет так медленно, но я надеюсь, что когда-нибудь я вернусь. Быть может, меня возведут в сан странствующего монаха, и я все-таки попытаюсь внести в этот мир ясность и привить людям добро. Но не сейчас. Сейчас я не готов встретиться лицом к лицу со всеми опасностями этого мира, вместе со своими внутренними противоречиями, время от времени прожигающими душу. Я должен сконцентрироваться на своём послушании, и только на нём – именно этого требует от нас Господь, и я готов, наконец, дать ему это.. (последние два предложения в ярости перечеркнуты несколькими гнутыми линиями, затем следует ещё несколько заполненных строк) Нет, я больше так не могу. Ненавижу этот монастырь и этих скрупулёзных монахов. Здесь нет места мечтаниям, лишь строгий прагматизм. Эта жизнь по расписанию и эта раздражающая тишина, невозмутимость монахов, сведут меня с ума, если ещё не свели. Я сам решу, как мне жить, верить или не верить. К чему все эти бессмысленные рассуждения о туманном будущем, о том, что после смерти, о разуме Богов. Я грешен, но в этом нет моей вины! Монахи недальновидны и по-настоящему ничего не знают, только и умеют, что говорить, давясь бесконечными предположениями. Я лучше уйду, и пусть все монастырские об этом знают. Пускай тяжесть данных мною обетов не сломит и не сгорбит мне спину, не унизит в глазах других людей. Нету здесь братьев. Ничего, кроме некогда существовавшего единства нашей расы, меня не связывает с этими монахами. Я возвращаюсь к своим настоящим братьям, с какими меня связывает кровь, веселье и воспоминания. Пусть меня возненавидят за мою импульсивность и бродяжничество, но я буду в обществе родных мне людей. Я готов умереть за них и вместе с ними, если это от меня потребуется. Больше я никогда не совершу столь бессовестной ошибки...
  15. Все меньше времени у меня остается на молитвы и на какие-либо мечтательные рассуждения вообще. Кажется, я, наконец, обрел полноценную работу. Теперь меня называют наемником (звучит как-то пресно и отталкивающе, поэтому лично я называю себя наёмным рабочим). Хоть и работа моя сейчас мало связана с военным ремеслом, я всегда готов встать на защиту своих братьев. Особенно в это время, когда опасность может поджидать тебя на каждом углу. Мне пришлось осознать важность умения постоять за себя, как воин, и теперь я много времени провожу в изнурительных тренировках. Вместе с тем, я решил тренировать наших рабочих, поскольку без соответствующих навыков и верных друзей они пропадут здесь, а этого я допустить не могу, ведь я назначен их руководителем, наставником! И первоочередно, это моя задача, как всё еще истового священника. Пускай сейчас я и не облачен в робу – моё время для неё еще просто не пришло. Теперь мое имя и мой сан будут иметь вес, ведь я многому научился, многое повидал, но всё ещё с трезвой головой на плечах, да с крепкою верой внутри. Люди будут уважать меня, лишь признав как мастера. И я намереваюсь стать таковым. И когда придет время, мы с братьями вернемся на родину, и будем там жить со спокойной душой. Конечно, они ещё не знают о моей идее, ровно как и я не знаю, согласятся ли они пойти за мной после всего пережитого в этих землях, не захотят ли вдруг остаться. Мэнуэл точно не оставит меня в моих стремлениях, ведь он, пожалуй, самый близкий для меня человек, помимо матери. Его бы я точно хотел видеть в своей деревне. Монаха из него не выйдет, но он всегда будет хорошим другом, как и Отис, Илвин, Леогал и Вернер. Они не пропадут, уж я позабочусь об этом. Прискорбно, но тревожные слухи о драконах оказались реальностью. Немногим ранее отряженный на задание Илвин рассказал нам об этом драконе. Сейчас это существо мертво, но оно - по словам Илвина - было не единственным в своем роде, и вполне возможно, что другие драконы сейчас направляются прямо к нам, чтобы отомстить. Ведь сейчас Хоринис абсолютно пуст, если говорить о людском населении, и кто, как не убийцы одного из этих драконов могут стать следующей их целью. Я даже не знаю, что и думать. Очередное торговое путешествие по морю может обернуться встречей с орочьей флотилией или даже драконом, и оттого мне становится страшно. Страшно набивать склад всё большим количеством шнапса, ведь чем больше его будет, тем быстрее мы отчалим. Но знаете, если кто-то сумел убить дракона, если льется из него хоть какая-то кровь, значит и мы сможем его победить. И это не гордость, но вполне вероятный факт. Хотелось бы верить, что нам просто повезет. Да сохранит нас Иннос в это страшное время.
×
×
  • Create New...