Jump to content

Recommended Posts

Вернон Блэйк

 

 

 

fmZcs3Us2SA.jpg.4d2e3868899a95e6f6da89e596a10e51.jpg

Внешность:

Внешность у него выразительная. Вернон хорошо сложен, подтянут и высок. У него угольный цвет волос. Щетина придаёт его виду образ бродяги. С этим он ничего не может сделать, ибо образ жизни, который следует за ним уже несколько лет, не даёт Вернону выглядеть как-нибудь по-другому. Острый нос и тонкие губы же лишь подчеркивают этот образ, а впалые щеки и круги под глазами свидетельствуют о том, что он нормально не ест и не спит уже продолжительное время.

 

 

 

Характер:

Строгий отец и жестокая война воспитали в нём много качеств, не делающих из человека пример для подражания. Жестокость и эгоизм, строгость к окружающим и хладнокровность – эти черты характера привиты ему не из-за хорошей жизни. Конечно, он не является моральным уродом, и совесть его не покинула даже после всего произошедшего. Вернон не принадлежит к тем, кто сначала стреляет, а потом лишь спрашивает. Также он, хоть и являясь эгоистом, старается этого не проявлять. Ну и, что самое главное, он еще молод. Ему даже тридцати лет-то от роду нет. К тому же он никогда не знал хорошей и спокойной жизни, которая могла бы и переубедить парня в том, что окружающий его мир не так плох, каким кажется на первый взгляд.

 

 

 

Умения:

Стрелок.Стрелок Вернон владеет луком на достойном уровне. Стрельбе он обучался еще с малых лет под руководством своего отца. Навыки стрельбы из лука за всё время ему удалось отточить как на охоте, так и на войне. Вероятно, именно война помогла ему научиться метко стрелять не только на дальних дистанциях по неподвижным целям, но и на ближних по снующим туда-сюда солдатам.

 

1347160588_.png.ec65a683ff20e8ab1f682992c0366b4c.pngОхотник. Благодаря урокам отца Вернон способен разделывать практически любого зверя, от зайца и до волка. Он знает, как при разделке получить от туши максимальную выгоду. Снимать шкуры, добывать когти и клыки, а также срезать мясо он обучался не один год, и сейчас знает практически всё о каждом звере, обитающим в лесных угодьях. В прочем, учиться еще есть чему.

 

410824813_.png.8818857e4d8d09260b2fbde3381be122.pngСледопыт. У Вернона острый глаз, спору нет. И это не раз ему помогало выискивать следы, как животного, так и человека. След способен сказать Вернону о количестве зверей в стае, о размере искомого существа, а о человек он может сказать то, ранен ли он, какие доспехи носит, и носит ли их вообще, а также шел человек, или бежал. Для охотника следы, как для казначея отчеты – говорят о многом.

 

1601364055_.png.8d85a379782311344ed2c224cd638b55.pngЛукодел. Помимо охотничьих навыков, Вернон также располагает узкими познаниями в плотницком ремесле. Язык не поворачивается назвать его даже неплохим плотником, однако своё дело он знает, и простецкий стол или табурет изготовить в силах. Кроме того, помимо предметов быта, он способен сообразить простенькие короткие луки и стрелы к ним. К слову о стрелах: не редко он изготавливал их, используя в качестве наконечников волчьи клыки.

 

Биография персонажа:

 

Спойлер

imgonline-com-ua-Transparent-backgr-i95HbwA5KXfYn.thumb.png.486df2b8838d94404f62ab7ad417009b.png

В мирное время леса Этайна прекрасны. Ни военные лагеря, ни поля битвы, ничего, что могло бы испортить красоту, которую навела природа в своих владениях. Именно в таком лесу и обитал королевский егерь по имени Блэйк. Он, будучи ветераном знаменитого Великого освобождения, после окончания войны подался на вольные хлеба, как это говорится. Поселившись в густом лесу близ границы королевства Гатия, он вел мирную и спокойную жизнь, изредка отлавливая заблудших бандитов и воров. Так и продолжалось до того момента, пока в городе, где он обычно закупал себе молоко, хлеб и другие продукты, которые не мог добыть своими силами, ему подвернулась возможность познакомиться с миловидной девушкой. Она как раз была продавщицей этого самого молока. С виду простушка, ничего особого. Однако именно эта обыкновенность и завлекала Блэйка. Он влюбился в неё с первого взгляда, но виду на это не подал. Краткая беседа окончилась на том моменте, когда Блэйк расплатился за товары и отправился домой. Однако, врождённая настойчивость сыграла своё, и егерь стал посещать город уже куда чаще, каждый раз находя причину зайти к миловидной продавщице молока. Так и случилось, что уже через несколько месяцев подобного «общения» влюблённые и не скрывали взаимной симпатии друг к другу. А еще через пол года егерь взял девушку в жены. Убедить её отца было не сложно. Тот был лишь рад тому, что его дочь не вышла замуж за какого-нибудь сапожника или портового грузчика. Жена королевского егеря – это почетно, по крайней мере, так ему сказал сам Блэйк. Свадьбу сыграли скромную, позвали лишь родственников и близких друзей. После же уже жена Блэйка, Милли, переехала жить к нему в его лесничий домик.

f6a20794443425e3a34008574ea96c75.thumb.jpg.2665a380848f1c9b492d6a713acc65ba.jpg

То был небольшой, дом посреди леса. Вокруг него на несколько метров были вырублены деревья. Дом был обставлен по-простому. На стенах можно было увидеть несколько охотничьих трофеев – головы зверей, в основном. Одна из комнат была оборудована под плотницкую мастерскую, где Блэйк, обычно, и мастерил для себя утварь, боеприпасы и луки, по возможности. Милли не всё устраивало, конечно, однако сам Блэйк был не приклонен, и менять что-то в доме отказывался на отрез. Потому девушке пришлось привыкать к реалиям жизни в лесу. В прочем, она и не особо-то горевала. Любящий муж и постепенно растущий животик не давали ей грустить. Да, так и случилось, что уже очень скоро молодая жена готовилась стать матерью. Она знала, что будет мальчик, а Блэйк уже знал, как его назовёт.

Эта семья жила счастливой жизнью. Даже слишком счастливой. Видимо именно так и посчитали Боги. Возможно, произошедшее было карой для Блэйка, совершавшего в войну не самые благородные поступки. А может быть случившееся – чье-то проклятье. В прочем, это не важно. Ведь жена Блэйка была мертва. Она умерла из-за тяжелых родов, однако сын сумел выжить. Девушка скончалась уже после родов, потеряв слишком много крови. Пожалуй, именно это событие и определило будущее отношение отца к своему сыну, которого он одновременно любил и ненавидел. Любил, ибо это его плоть и кровь, но ненавидел, ведь по его вине умерла его любовь. Хотя стоит ли винить ребёнка лишь в том, что он родился? Сомневаюсь. В любом случае, теперь Блэйку предстояло вырастить сына, и помогать ему в этом никто не собирался. Да и не нужна была ему ничья помощь. Все, что ему нужно было в тот день, это как-то выкормить младенца, который был лишен молока матери.

Опуская подробности, скажу, что младенчество Вернона было крайне тяжелым. Блэйк не разбирался в том, как стоит обращаться с ребёнком, потому ему нередко приходилось ходить к знахарке и просить её совета. Трудностей было достаточно. Более того. Первый год жизни Вернона его отец не позволял себе даже покинуть дом, чтобы поохотиться, ведь он страшился того, что какой-нибудь зверь проберётся в дом, пока отца не будет дома, и сожрёт его сына. Возможно, это слишком надуманный страх, но именно подобные мысли вкрадывались в голову отца. В прочем, уже через год с рождения сына он всё-таки стал покидать дом хотя бы на пару часов, чтобы побродить по лесу в одиночестве, пострелять зайцев и белок, да оправдать свою профессию королевского егеря. К тому же нужно ж было брать откуда-то деньги для уплаты налогов, содержания дома и для того, чтобы прокормить сына. Тот всё еще не мог питаться мясом или овощами. Лишь детская еда в виде толченой картошки, овощей и разных каш ему подходила. А продукты для данных блюд в лесу не найдешь. Блэйку, как и ранее, приходилось выкручиваться.

Так год за годом сын егеря взрослел. Он рос без любви отца, ибо тот крайне редко проявлял к нему тёплые чувства. Похвала от отца для Вернона была чем-то на подобии снега в летнее время. В то же время ругал своего сына Блэйк практически за любую оплошность, ошибку, а иногда и вовсе лишь потому, что тот слонялся под рукой без дела. Тяжело было Блэйку любить сына, ибо каждый раз, когда он смотрел на его лицо, пред глазами представала картина, на которой ало-красной кистью кто-то нарисовал его мёртвую жену, лежащую на окровавленной постели.

Призраки прошлого будут преследовать его всю жизнь, и ничего Блэйк с этим не сумеет сделать. Дурное настроение для него со временем станет обыденным состоянием души, а подзатыльники и пинки обыденностью войдут в жизнь сына. Иначе Блэйк не умел, да и учиться не хотел. Строгий отец считал, что чтобы заслужить похвалу – нужно постараться, а вот чтобы получить по затылку или по спине – стараться не нужно. Эту истину перенял в будущем и Вернон.

Когда сыну исполнилось четырнадцать лет, отец принялся обучать того всем премудростям охоты и, стрельбы и выживания в лесу. А начал он с последнего. Ранним утром он выволок сына глубоко в лес, сказал, что до заката он должен найти путь домой. После сказанного Блэйк ушел, и, скрывшись из виду сына, взобрался на одно из деревьев, с которого удобно было наблюдать за действиями мальчишки. Тот, в свою очередь, не был растерян, и отца это сильно удивило. Вернон первым делом взялся разводить костёр и собирать разные ягоды, да травы. «Никогда не пытайся думать на пустой желудок» - первое, что пришло ему в голову. Именно этот совет ему давал отец каждый раз, когда сын, не пообедав, отправлялся в лес на прогулку. Огонь необходим был Вернону лишь для того, чтобы согреться, ведь ранним летним утром в Этайне было также холодно, как и поздней ночью. Едой Верону стали ягоды, известные в народе, как серафис и голубика, да разного рода листья, о которых не раз говорил ему отец. Всё-таки в растениях Блэйк разбирался хоть куда, ведь одни могли спасти жизнь, другие – насытить, а некоторые наоборот – отравить.

941f43200a0a6f2562a4017b3a9d3304.thumb.jpg.6da93fb3db9ddfb9e15cebcf06318696.jpg

Позавтракав и согревшись, Вернон стал искать приметы, которые могли помочь ему сориентироваться. Хитрый отец вытащил сына чуть ли не с кровати, из-за чего тот, будучи сонным, не сумел запомнить пути, который он с отцом проделал от дома. Указать дорогу ему мог помочь как мох, так и высота. Решил же Вернон прибегнуть ко второму. Он, выбрав дерево с самым ровным стволом, взобрался на то, и уже через пять минут оглядывал лес с вершины кроны. Он надеялся уловить взглядом дым или выглядывающую трубу дымохода, однако подобный шаг со стороны сына Блэйк предугадал. Печь он не топил, а сам дом был недостаточно высок, чтобы выглядывать из-за деревьев. Тогда же сын, заприметив для себя ориентирами высокую скалу и речку, что протекала на востоке, спустился, и стал искать мох. Тот любит влагу и обычно всегда растёт на севере. В этой же части леса он рос чаще в направлении северо-востока. Вернон быстро нашел пень, обросший мхом, осмотрел тот внимательно и определил сторону, в которую должен был двигаться. Задерживаться он не был намерен, потому сразу же двинул по намеченному ему пути. Блэйк же лишь продолжал следить за сыном. В один момент Вернон чуть ли не вляпался в историю, двигаясь в сторону волчьей стаи, которая спала возле останков своей добычи – старого, мясистого оленя. Блэйк уже собирался спускаться с дерева, чтобы встать между сыном и хищниками, однако, к его удивлению, сын сумел распознать опасность еще издали, и прошел мимо, аккуратно ступая меж сухих веток и редких опавших листьев. Добравшись до реки, Вернон испил из той воды и позволил себе передохнуть. В самом же лесу уже было тепло, ибо солнце к этому моменту успело войти в зенит. Путь, однако, еще не был окончен, и молодому следопыту предстояло пройти практически столько же, сколько он уже прошел. Однако деваться было некуда, и Вернон, собравшись, и перекусив найденными по пути орехами, двинул дальше.

Ближе к вечеру сыну наконец-то удалось добраться до дома. Блэйк, спустившись с дерева, поспешил опередить Вернона и встретил того уже на пороге, демонстративно затачивая ножом наконечник деревянной стрелы. Вернон же ничуть не удивился данной картине. Для него подобное было уже не в новинку, однако впервые ему показалось, что отец оставил его. Блэйк же так никогда и не скажет сыну, что в тот момент весь его путь был с ним. Перекинувшись взглядами, отец всё же выдавил из себя сухую похвалу, проговорив сыну – «неплохо справился, не к чему даже придраться», на что сын, сохраняя отстранённое выражение лица, лишь проговорил уверенно – «я знаю», после чего отправился в дом. Однако Блэйк остановил уходящего Вернона, схватив того за руку. Он, развернув сына к себе лицом, вручил ему деревянную стрелу, буркнув – «А завтра пойдешь охотиться, потому постарайся сегодня выспаться». На это заявление Вернон никак не ответил, и виду не подал, что был удивлён. Хотя на самом деле всё было ровно наоборот, ибо ранее Блэйк никогда не доверял своему сыну стрелять из лука. Он всё говорил, что единственное, на что способен Вернон, так это портить стрелы.

На следующее утро Вернон уже готовился к охоте. От отца он получил колчан стрел, короткий лук, изготовленный из ясеня, а также несколько крайне важных наставлений. Блэйк затребовал, чтобы Вернон даже и не думал охотиться на зверя, крупнее волка. Хотя даже волк для четырнадцати летного парня был серьёзным противником. В любом случае, отец сына бросать не собирался, и хоть об этом он не сказал, но на самом деле он выступил вместе с ним, опять передвигаясь украдкой меж кустов и деревьев. Вернон же считал, что он опять предоставлен самому себе, потому не стал спешить с поиском зверя. Он опять позволил себе слегка отдохнуть и развеяться, прогуляться по густому лесу, поразмышлять о своём на речушке, да взобраться на старую яблоню, чтобы перекусить и осмотреться. Всё это, если честно, Блэйка крайне раздражало. Нерасторопность сына показалась ему нерешительностью, а эту черту характера он всегда презирал. В прочем, уже ближе к обеду Вернон закончил валять дурака и принялся искать следы зверей, на которых и можно было бы поохотиться. Однако он не искал следов зайца или оленя.  Сын, желая утереть нос отцу, выискивал волчий след. И оный вскоре ему попался на глаза. Глубокий, большой след волка. Причем след этот гласил, что зверь был одиночкой. Волк-одиночка являлся для молодого охотника лучшим вариантом в качестве добычи, однако загадывать еще было рано. Вернон же принялся идти по следу зверя, подмечая для себя и другие признаки обитателей леса.

Несколько часов он украдкой бродил по лесу, а Блэйк в свою очередь внимательно на всем этим наблюдал, скрываясь от глаз сына. Однако ни один охотник не способен вести наблюдение сразу за двумя объектами. Таким образом, и Вернон, и Блэйк проглядели варга, по чьему следу и двигался охотник-ученик. Только вот Блэйк был измазан грязью, благодаря чему варг его запаха не уловил. Зверь, подкравшись, издал тихий рык, который услышали и сын, и отец, после чего бросился на свою жертву. Он выскочил из кустов и побежал на Вернона, а тот, не успев среагировать, завалился на спину. Зверь же сразу настиг парня. Мальчишка, однако, не растерялся, и в попытке выжить нанес подступившему зверю удар острым ножом. Попал он варгу в грудь, только вот нанесённая рана была не смертельной для зверя. Того это лишь взбесило, из-за чего он вцепился острыми, как бритва, зубами в руку Вернона, после чего стал ту трепать. Парень же, выронив нож, потянулся за стрелой в колчан, дабы хоть как-то отбиться от атаки взбесившегося варга. Блэйк, не раздумывая, вытянул из колчана стрелу, зацепился ногами за ветку, на которой и сидел, после чего произвёл выстрел в зверя. Точный и расчетливый. Стрела угодила в спину варгу, и, что самое главное, заставила того выпустить из цепкого захвата руку парня. После зверь попытался бежать, однако ему не хватило прыти, и следующая стрела прилетела уже в ему голову. Варг замертво рухнул на сырую землю, а возле него упал и Вернон, измождённый тяжкой схваткой. Блэйк, спустившись с дерева, сразу же принялся латать сына, что находился в бессознательном состоянии. Он, наложив жгут на руку, обработал множественные укусы спиртом, а после перевязал раны. Взвалив сына себе на плечи, он отправился домой. Варг же остался там, где его и сразили, а первая охота Вернона по итогу окончилась полнейшим провалом.

Wayne-England-Wolf.jpg.bcf238657c749ebf595bfe2c43a04585.jpg

Пришел в себя горе-охотник уже на утро следующего дня. Рука ныла от боли, в голове же вихрем крутились неприятные мысли. Вернона не волновало то, что он подвёл отца. Невозможно беспокоится о мнении человека, которого ты недолюбливаешь. Волновало его лишь то, что он так глупо подставился и провалил свою первую охоту, которую ждал с лет шести. Что удивительно, Блэйк никак не стал наказывать сына, ведь своё наказание тот уже получил. Страшные шрамы на правой руке будут еще долго напоминать Вернону о столь глупой ошибке. Единственное, что он услышал от отца утром того дня, это следующее замечание – «Двигаясь по чьему-то следу, не забывай о том, что кроме тебя и твоей добычи в лесу могут быть и другие охотники. По своей глупости ты сам стал добычей для более крупного зверя, и никто, кроме тебя, не виновен в этом».

Через три недели, когда Вернон чувствовал себя уже отлично, а боль ран утихла, отец и сын продолжили обучение. На протяжении нескольких месяцев юный охотник занимался выслеживанием и добычей оленей и зайцев. Волков же он старался обходить. Вид собачей пасти его еще долго будет приводить в оцепенение, а шрамы заставлять зудеть, напоминая о неудачной охоте. Однако день за днём, на протяжении четырёх лет, Вернон делал заметные успехи. Его шаги с каждой охотой становились всё тише и расчетливее. Умение стрелять из лука также не отставало от умения двигаться бесшумно, благодаря чему уже к шестнадцати годам он достаточно метко поражать цель на завидном расстоянии. К слову, именно с восемнадцати лет отец стал брать своего сына на совместную охоту, где они уже выслеживали не волков или оленей, а добычу покрупнее и посерьёзнее. Порой они прочесывали леса в поисках варгов, а иногда и вовсе покидали их, выходя в горы, дабы поохотиться на глорхов.

С годами Блэйк старел, и его умения в охоте также постепенно становились хуже. Вернон же становился с каждым годом всё более умелым охотником и уже к двадцати пяти годам мог переплюнуть отца и в стрельбе, и в выслеживании зверя. Отец ощущал, что годы берут своё, и своё время стал уделять уже не столько охоте, сколько ремеслу. Дело в том, что луки и стрелы, используемые на охоте, как сыном, так и его отцом, производились исключительно Блэйком. Он никогда не доверял подобное другим плотником, ибо считал, что только его изделия могут быть достаточно эффективными для охоты в лесах Этайна. И если с возрастом Блэйку было всё тяжелее охотиться, то заниматься изготовлением стрел и луков – наоборот, всё легче. В ремесле главное терпение и упорство, а оба эти качества, обычно, приходят с возрастом. Так и случилось, что к пятидесяти шести годам Блэйк уже практически не занимался охотой, лишь изредка выходя в лес, дабы пострелять по зайцам и оленям. Он стал проводить куда больше времени в своём доме, читая книги и оттачивая свои умения изготавливать разные изделия из дерева. Луками и стрелами его труд не ограничивался. Порой он делал столы и стулья, латал ветхий дом, а иногда и вовсе вырезал разные деревянные фигуры. Последнее для него было отдушиной, ведь чувствовать то, что ты уже не так хорош, как раньше, достаточно неприятно. Конечно же на старости лет он стал куда более лояльным к сыну. Он крайне редко мог как-то его упрекнуть, ну а руки не поднимал и вовсе с момента, когда сыну исполнилось двадцать лет, и тот стал действительно хорошим охотником. Только вот для Вернона отец остался всё тем же вечно недовольным, грубым и суровым человеком, которого он хоть и уважал, но не любил. К слову, плотницкое ремесло он тоже перенял от отца, однако не умел и трети от того, чему было обучен отец. Пока Блэйк изготавливал искусные, составные луки, его сын мог сделать лишь простенькие короткие. А о чем-то сложнее стола или табурета не могло быть и речи. Молодому Вернону не хватало терпения, упорства и желания. Всё-таки ремесло плотника его никогда не привлекало, и в нём он находил не больше, чем просто способ изготовить себе снаряжение для охоты.

Такая незамысловатая жизнь, к сожалению, продлилась не столь долго, как хотелось бы. Пятидесяти семи годам Блэйк серьёзно захворал. Болезнь брала своё, и вскоре старик уже был прикован к кровати. На Вернона же свалились абсолютно вся работа, которую он раньше разделял с отцом. Парень добывал пищу и шкуры, готовил еду себе и отцу, а охотничьи трофеи продавал в городе. Он латал дом, защищал тот от диких зверей и, конечно же, кормил отца, который даже с кровати встать не мог. Хворь же коснулась сначала тела, а после и разума отца. Тот стал бредить, говорить несвязные между собой вещи. Он называл Блэйка разными именами, вороша свою память, в которой уже всё поменялось местами. Причем подобное происходило не только днём, но иногда и ночью. Вернон из-за этого частенько не мог уснуть, посему посреди ночи он не редко отправлялся в лес, дабы либо поохотиться, либо отдохнуть в каком-нибудь укромном местечке. Как бы это было ни странно, но сыну было противно видеть отца таким. Он молил богов, дабы тот уже отошел в мир иной, и не порочил своим видом память о человеке, который всё-таки был примером для Вернона. И боги услышали его молитвы.

Ранним осенним утром Вернон вернулся домой, ведь отец опять бредил ночью и мешал ему спать. Он, переступив порог, не услышал ни звука. В доме стояла гробовая тишина. Так бывало и раньше, однако именно в этот день Вернон, лишь зайдя в дом, понял сразу – его отца не стало. Медленным шагом он поднялся на второй этаж и подошел к кровати, где лежал его уже покойный отец. Тот, худощавыми руками сжимая старую книгу, исписанную от листа до листа, стеклянным взглядом смотреть в потолок. Рот был открыт, а на щеках были всё еще не высохшие слёзы. Скупые, и редкие. Вернон, взглянув на тело умершего отца невозмутимым взглядом, не произнес ничего. Он, аккуратно вытянув из рук отца книгу, положил ту на полку, к остальным. Ему не было известно, что именно эта книга без какого-либо оглавления на лицевой стороне являлась личным дневником Блэйка. Старик давно уже не был в силах читать и трезво мыслить, однако последние тлеющие угольки памяти всегда тянулись к этому предмету, ведь в нём он хоть и скупо, но описывал каждую охоту сына, каждую его ошибку и каждое его достижение. Вернон, спустившись на первый этаж, отправился за лопатой.

Через два часа он уже стоял подле свежей могилы, в которую и схоронил отца. Он не положил его в землю, но аккуратно сложил его тело в деревянный гроб, который изготовил еще за месяц до смерти Блэйка. У того не было никакого надгробия, не было ни деревянного щита, гласящего имя похороненного, ни грубого камня, на котором хоть что-то было вытесано. Лишь горка земли говорила о том, что здесь лежал некогда умелый и охотник, но не очень умелый отец.

Желания оставаться в ветшающем доме, который гляди того и развалиться, у Вернона не было ни малейшего. Он, в отличие от отца, которого устраивала спокойная и размеренная жизнь в лесу, всегда желал повидать мир и людей, побыть в обществе и стать кем-то большим, чем просто лесничим или ловчим. Потому Вернон, собрав вещи, покинул старый отцовский дом и отправился в ближайший городок. Он планировал найти себе работу в городе, которая будет требовать от него применения охотничьих навыков. Вернон рассчитывал на то, что в городе ему удастся найти какую-нибудь гильдию или компанию, которая будет заинтересована в сотрудничестве с умелым стрелком и охотником, однако ничему из этого не суждено было случиться, ведь именно в этот момент началось небезызвестное событие – Восстание Беренгара против короны. Городок же, в который двигал Вернон, был как раз-таки одним из тех, что поддерживались восстание и лояльно относились к притязаниям Беренгара на королевский престол.

В политике сын Блэйка никогда не смыслил, потому он не видел особых различий между тем же Беренгаром и Арнгейром. Отец никогда особо не распространялся о войне, в которой принимал участие, потому неприязни к оркам у Вернона не было. Его не удивила картина города, в котором мирных жителей было меньше, чем вооруженных солдат. Не удивило его и то, что по дорогам этого самого города расхаживали орки, словно у себя дома. Будучи парнем смышлёным, он осознавал, что в подобном месте работы не найдёт. А вот объявление на доске, в котором говорилось о том, что армия Беренгара набирает в свои ряды всех желающих, его заинтересовало.  Возможно, если бы Блэйк побольше говорил со своим сыном, и рассказывал бы ему разные истории с войны, у паренька б и отпало желание в ней принимать участие. Но войны Вернон никогда не знал, потому для него мысль стать одним из солдат в армии восстания была довольно-таки интригующей. Он желал острых ощущений, и он их в будущем получит. Солдаты Беренгара расквартировались в здании городской стражи, и именно туда меж узких улочек приграничного города держал свой путь Вернон.

Войдя административное помещение казарм, он завидел очередь из желающих. В ней находились как снаряженные в разнообразные доспехи воины, так и обыкновенные крестьяне да бродяги, на которых были лишь рваные рубахи, да поношенные штаны. Кто-то из них шел на войну за идею, а кто-то ради звонкой монеты. Это не волновало ни офицеров Беренгара, что проводили наборы в армию, ни самого Вернона, которому было суждено стать сослуживцем с такими людьми. Он, безмолвно заняв место в очереди, стал ожидать, когда дело дойдёт и до него.

«Имя, фамилия, место рождения.» - сухо проговорил солдат, стоящий за пюпитром и не отрывающий взгляда от записной книги.

Вернон не сразу сообразил, что ответить. Фамилией он никогда не располагал, но и представляться бесфамильным простофилей не хотел. Его посетили мысли, что если он представиться кем-то большим, чем просто безродным охотником, то и местечко в армии ему попадётся поприличнее.

«Вернон Блэйк, родом из Этайна.» - гордо проговорил он наконец-то, выровнявшись и приподняв подбородок. В голову ему ничего лучшего, чем выбрать фамилией имя отца, не пришло.

Солдат поднял свой взгляд на парня, оглядел того с ног до головы, хмыкнул задумчиво, да вернулся после глазами к книге, продолжив свою речь.

«Блэйк, говоришь? Таких не знаю. Поподробнее давай.» - уже более заинтересованно молвил он, продолжая вносить записи в большую книгу на пюпитре. 

И именно в этот момент Вернон подключил к делу всю свою фантазию, воспользовавшись тем, что из-за восстания люди Беренгара не смогут навести справок в Гатии. Он наплёл достаточно чепухи. Сказал он и то, что род Блэйк является весьма знатным и уважаемым в Гатии. Точнее, являлся. Своих предков он представил солдату, как потомственных охотников, что занимались этим ремеслом с рассвета королевства. Наговорил он и того, что нередко приближенные короля самолично давали заказы его отцу и деду, а платили порой не только звонкой монетой, но и землями. Причиной же для восстания его рода стало то, что пришедший к власти Арнгейр лишил его семью всех земель, титулов и места в городской знати. По крайней мере, так рассказывал солдату Вернон. К слову, слушающий россказни молодого охотника, мужчина, не проявлял к ним особого интересу, а к концу рассказа парня и вовсе сожалел о том, что спросил. Раздраженно выдохнув, он пообещал Вернону, что после победы Беренгара все владения и титулы будут возвращены последнему представителю древнего рода охотников. Хотя Вернон понимал, что всё это ему говорят лишь для того, чтобы он проявлял должное упорство в войне за Беренгара и был готов отдать за восстание свою жизнь. В конечном итоге ему вручили бумаги, с которыми он и должен был идти к отвечающему за стрелковый полк человеку. Именно так Вернон и поступил. Он, покинув здание вербовщика, отправился на плац, дабы разыскать командира, к которому его приставили.

В течение недели Вернона вводили в курс дела, проверяли его навыки и подыскивали ему отряд, в котором он и будет следующие несколько лет служить. Он оказался в отряде разведки, немногочисленном, но крайне важном. Данный отряд занимался сбором сведений о позициях врага, о его численности и подготовленности. Порой также этот отряд мог проводить диверсии, а иногда и устраивать засады для вражьих обозов, чтобы лишить противника снабжения. Сама же война шла первое время достаточно хорошо. Но, если честно, сам Вернон был паршивым солдатом. Гордость и наигранная надменность иногда играли с парнем злую шутку, а пререкаться с командиром в войсках Беренгара и вовсе было опасно для жизни. Несколько раз между капитаном отряда и Верноном происходили словесные перепалки и расхождения мнений, однако он всё же умом обладал и знал, когда стоит остановиться. Ситуации, которые для других не сулили ничего, кроме проблем, для него иногда даже обращались в пользу. Он нередко пользовался своим положением в войсках, и позволял себе многие вольности, которые были недопустимы для других солдат других отрядов.

1689200076_Adrin-Prado-art-Fantasy-artist-5213901.thumb.jpeg.a6dda946d0af82ec486ce6795d383924.jpeg

За несколько лет службы в войсках восстания он так и не приучился к дисциплине и порядку. Также его характер, надменность и эгоистичность не исчезли, а лишь стали куда более заметными. Друзей в армии у него и не было. Были лишь сослуживцы, к которым он не питал никаких тёплых чувств. Вернон этого и не скрывал, пренебрежительно относясь к ним крайне редко оказывая им помощь в бою. Чаще всего он полагался лишь на самого себя, пропуская мимо ушей даже приказы командира отряда. Спасало его то, что в среди всех разведчиков он был самым умелым стрелком, обладал навыками практически бесшумного передвижения и дотошного чтения следов. Возможно лишь за эти качества его терпели в войсках, где с нежелательными личностями могли поступить так же, как поступали с подобными в злополучной Долине Рудников.

Нельзя сказать, что война не оставила своего отпечатка на Верноне. Помимо нескольких шрамов, украсивших его лицо, она также преобразила и его характер. Если отец воспитал в нём упорство и настойчивость, то война воспитала в нём жестокость и хладнокровие. Со временем он становился лишь хитрее и умнее, а явный эгоизм стал куда менее заметным, но лишь потому, что Вернон стал его скрывать. Он осознавал, что людей можно использовать куда эффективнее, если расположить их к себе. Единственное, что он не привил себе за всё время службы в войсках Беренгара, это вера в дело восстания. Он никогда не считал правильным всё то, что делал Беренгар и его люди. Совести Вернон тоже был не лишен, потому многие приказы вышестоящих заставляли его сомневаться в правильности своих действий. Он не питал любви к сослуживцам, был жесток и хладнокровен, однако и убивать беспричинно не привык. Жестокость же его проявлялась не столько в военном деле, сколько в отношениях с людьми, которые его окружали. Спору нет, солдат Беренгара он и вовсе презирал. Некоторых ненавидел, а некоторым даже желал смерти. Именно поэтому стоило Беренгару лишь начать терять хватку, да терпеть поражение за поражением, как сержант войск Беренгара, Вернон Блэйк, совершил то, о чем никогда не станет жалеть – дезертирство. В прочем, он не один такой был, ведь в то время многие стали дезертирами. Было очевидно, что войну Беренгар проиграл, и сражаться за него нет смысла. И совесть грызть Вернона не будет за то, что он покинул тонущий корабль, который уже никто не сможет поднять со дна. Поздней ночью он, присвоим небольшой запас провианта, несколько кошелей спящих сослуживцев и снаряжение, которое ему совсем недавно выдали, покинул ряды войск Беренгара и бежал настолько далеко, чтобы никто даже и не подумал разыскивать еще одного дезертира.

Блуждал он не мало. Вероятно, не меньше года. В большие города Вернон не заходил, ибо боялся, что к нему могут прицепиться с расспросами представители городской стражи. На всякий случай он избавился от старого мундира, а свой составной лук обменял у деревенского торгаша на приличный запас провианта, сумку с хорошими инструментами для работы по дереву, да острый нож, которым будет сподручно снимать шкуры и разделывать туши. Большего ему в данный момент и не требовалось. Работу первое время он практически никакую и не брал, не желая как-либо светить своим именем. Забавно, ведь его толком никто и не искал. Вернон просто страдал паранойей, ибо помнил, сколько всего ему пришлось натворить, служа разведчиком Беренгару. Он страшился возмездия за содеянное им, и не зря. Многие из пойманных мятежников были повешены или вовсе распяты в назидание остальным. Повторять их судьбу Вернон не желал, потому был максимально аккуратен.

Со временем долгий путь привёл его на север, в Нордфол. Обходить приграничные заставы и сторожевые вышки было нелегко, благо своих навыков он не растерял, потому незамеченным сумел всё же пересечь границу и оказаться в регионе, истерзанным войной и другими страшными событиями. Он, как и до вступления в ряды войска Беренгара, вновь был предоставлен самому себе, и лишь богам известно, что решит для себя Вернон Блэйк теперь.

 

imgonline-com-ua-Transparent-backgr-i95HbwA5KXfYn.thumb.png.486df2b8838d94404f62ab7ad417009b.png

 

Запрашиваемое:

Хотелось бы обсудить лично с проверяющим.

  • Хороший морра 18

Share this post


Link to post
Share on other sites

Одобрено.
К выдаче:
—  2 LP в лук.
— Навык охоты 1 уровень.
—  РП навык подкрадывания.
—  РП навык чтения следов.
— Легкие серые доспехи из шкур -х1
— Ивовый лук - х1
—  Волчий нож -х1
—  Пила - х1
—  Топор - х1
—  Молоток -х1
—  Стрела -х30
— Чертеж простого короткого лука - х1

  • Хороший морра 5

Share this post


Link to post
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.


  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...